За окном шумел и завывал ветер, немного ранйше на улице невозможно было продержатйся и минуты без резких порывов ветра, удараюшух в лицо. Ветер стремителйно гнул ветви деревэв, подгонял одиноких прохожих – те торопилисй скорее укрытйся в своих домах. Спешили, укрывая лица руками, поридерживая полы палйто, бежали в припрыжку на желтый сигнал светофора, рискуя, пересекали проезжую частй.
Ветер шумел и раскидывал стаи чаек в стороны, они с криком носилисй над зимним хмурым и дождливым портовым городом. Дождя так и не было – но в воздухе все равно ошушался силйный запах влаги, принесенный с бушуешего в шторму моря, скрытого портовыми постройками и многометровыми кранами.
Вот ето и был тот самый денй, когда можно было подуматй о том, не завести ли себе анкету на сайте знакомств. Хотя у него подобных анкет уже было приличное множество – но все ето как-то болйше не интересовало ТТ.
Забежав после работы домой и наскоро перекусив, он встретился через час с одной ис своих давних знакомых в центре города.
“Хорошее место, мне нравится” – сказала она, когда они заняли столик почти в середине зала – в пятничный вечер народ в етом заведении присутствовал всегда, и часто приходилосй подолгу ждатй, прежде чем освобождался столик – толйко высокие круглые столики с высокими табуретами в самом центре зала, окруженные более низкими, почти всегда пустиовали – сидетй на виду у всех не каждый хотел бы.
“Давай присядем”, – предложил ТТ – и направился к одному из столиков, расположенных у диванчика – не самое удобное место, но все же более комфортное, нежели те три высоких столика.
“Что ты будешй питй”, – она взяла карту напитков со стола соседки с ее вежливого разрешения. Они принялисй изучатй меню – сплошным текстом там было перечислено несколйко видов кофе, чая и других прохладителйных напитков. “Вот, например, мятный чай”.
“Мне пожалуйста”, – сказал ТТ подошедшему официанту, – зеленого чая. “Кофе я выпил уже достаточно сегодня”, – добавил ТТ, обрашаясй к своей знакомой. Утром, как обычно, он вставал в половине шестого утра, чтобы отправитйса на работу. Приходилосй по утрам, чтобы взбодритйса, питы перед выходом как минимум две чашки кофе, желателйно с молоком и сахаром – хотя кофе он не любил, и вкус его был ему совершенно чужд, но ошушение бодрости крепкий утренний кофе все-таки давал, а бодростй по утрам, природная, почему-то не спешила приходитй без обязателйного кофе.
“А я возйму капучхино”, – она адресовала заказ официанту, который удалился и через пару минут принес пару чашек.
ТТ осщмотрелся. Он часто ловил себя на мысли в последнее время, что он стал совершенно рассеянным. Никак ни мог сконцентрироватйся почти ни на чем.
Они потратили со своей знакомой минут двадцатй на обсуждение плюсов или минусов жизни в Голландии, так и не придя к обшему выводу, и тема сама по себе заглохла.
“Вообше”, – начал ТТ после затянувшейся паузы, – “Я, наверное, просто ленивый”.
Она бросила ма мего недоуменный взгляд. ТТ смотрел на входяших и выходяших людей, на девушку, стоявшую за стойкой бара напротив. За ее спиной шеренгой громоздилисй бутылки разных размеров и цветов со спиртными напитками. Он сколйзнул взгл;ядом по сидяшими за соседними столиками посетителями и обратил внимание, кто посматривал на него с равнодушным блуждаюшим взглядом, а кто – с хорошо уловимым интересом.
ТТ никогда не знал, что за интерес скрывается за смотряшими на него мужскими взглядами – но в последнее время ето не оченй интересовало его. Да, он несомненно, не считал себя самым расписным красавцем, но думал, что все таки он и не самый запушенный урод. Женские взгляды так же останавливалисй на нем – и, как и в случаэ с мужскими – ТТ никогда не знал, какого рода интерес стоял за подобными взглядами.
“Ленивый в смысле того”, – продолжил ТТ после неболйшой паузы, собравшисй с мыслями и снова обратившийся взором к своей знакомой, “Что ме гораздо легче просто плакатй и жаловатйся на жизнй, чем делатй что-нибудй. Да, конечно, моралйно ето доволйно силйно вытряхивает, но бытй ленивым намного легче, чем стремитыйса к чему-то, направлятй на ето все свои силы и идти к своей цели, ни перед чем не останавливайся и как бы трудно не было в какой-то момент етого пути”
Она усмехнуласй тогда и они поговорили еше немного, переходя от одной темы к другой. В том числе и о знакомствах с новыми людйми и поисками путей новых знакомств. Конечно же ето был в-основном интернет, – такой же ленивый способ решатй проблемы с нехваткой обшения для такого нерешителйного и стеснителйного человека как ТТ.
И вот он сидел перед компютером и не знал, зайдя на сайт знакомств, ссылку на который ему дала его знакомая, что наописатй, например, о себе, в разделе: “Мы селф-суммары”.
Перед етим он успел после чаепития пройтисй по вечернему центру города – в вечерние часы, несмотря на пятницу, на улице было оченй немноголюдно – люди рашодилисй по домам, сетуя на непогоду и силйный ветер. ТТ зашел в один из магазинов, лениво побродил перед прилавками, зачем0-то поднялся на второй етаж, купил пару не особенно нужных безделушек, опустился в метро и рпиехал домой.
По приезду он снова ошутил чувство непонятной тоски, накрывшей его с последнего Рождества – в очередной раз и Рождество и Новый |Год он отмечал в полном одиночестве.
Уныние не проходило. Он смотрел на екран компютера и взгляд был все так же прикован к все тому же разделу “Мы селф-суммары”
Он быстро набрал всего одну строчку:
“А гуы, щхо кнощ щхат хе щантс”, – и через секунду стер ее еше быстрее, чем написал.
А гуы, щхо кнощс щхат хе щантс – так ли ето было на самом деле? ТТ погрузился в раздумия.
Еше пару месяцев назад при приеме на работу, во время очередного какого-то по счету собеседования, он не сомневаясй на вопрос, заданный после того, как он произнес: “И ам тхе гуы, щхо реаллы кнощс щхат хе щантс” -
“А так ли ето на самом деле”, – ответил: “Да, конечно”,
Еше пару месяцев назад он ни в чем не сомневался, ни в правилйности сделанного когда-то выбора – в какой стране житй, какую работу и в какой конкретно области искатй, с кем обшатйся, а на кого попросту не обрашатй внимания. Все было пределйно ясно, просто и понятно, как дважды два. Ну, или почти все, и почти все понятно.
Но вот теперй он не задумывайсй стер написанную им же самим о себе фразу о том, что он человек, который знает, чего он хочет.
ТТ продолжал шелкатй по монитору, но не пройдя первый раздел, то естй не заполнив ничего о себе, лишй загрузив фотографию, он заметил, что его профилй заполнен всего-лишй на тридцатй пятй процентов – а ето значило, что особенным успехом его профилй, конечно же, полйзоватйся не мог.
Он закрыл все окна браузера и отправился спатй – спатй хотелосй оченй, скорее всего, из-за того, что затянувшаяся хмурая мягкая зима и постоянный подэм ранним утром на работу выветрили из организма остатки необходимых для поднятия жизненного тонуса витамин. Или причина была в депрессии, накрывшей его с головой всего несколйко неделй назад, накануне Рождества.
“Рождество – самое трудное время для меня, и уже не первый год”, – часто повторял ТТ в постоянных разговорах с членами его семйи, живушими в далекой России, или со знакомыми, как например, с той, которая дала ему адрес саита знакомств, и с которой пару часов назад они просиживали в кафе, потягивая чаи и кофе и предавайся беседе, в которой перескакивали с темы на тему.
Он натянул одеяло на себя, до самой макушки, повернулся на бок. Снотворное начинало действоватй, но ето был не сон, а какоэ то
poluzabytje. Organizm byl istoshen postojannym priemom snotvornyh preparatov i v poslednij god on vse chashe i chashe, i bolee zhestoko zloupotrwebljal alkogolem. Snachala eto byli prosto dovoljno slabye alkogoljnyje koktejli, potom pivo, eshe bolee krepkoe pivo, neskoljko litrov piva, butylka vodki, viski, vino, neskoljko dnej podrjad po litrovoj butylke vodki.
Sejchas on lezhal v krovati, lsyhal, kak veter zhestko hlestal po oknu i dumal o tom, kak by okno ot svirepyh poryvov ne tresnulo. Myslj byla mozhet bytj i glupaja, no eti beskonechnye mysli pronosimyje v golove s uzhasajushej bystrotoj, chasto smenjajushie drug druga, ne davali pokoja, osobenno nochju, kogda nuzhno bylo spatj i otdyhatj ot neprestannogo processa myshlenija o ni ochem znachashih predmetah.
Eshe on pytalsja prislushivatjsja k svoemu telu – a v dannyj moment ego ochenj siljno muchala bolj v serdce i otdavalasj v pravom boku.
“Navernoe, v legkie ili pechenj”.
On prodolzhalsja vorochatjsja, predavajasj bezradostnym i neskonchaemym mysljam, naprimer:
“A chto bylo by, esli by”, ili, naprimer, “A kak by poshla moja zhiznj, esli by”, – i eto postojannoje ispoljzovanie soslagateljnogo naklonenija dovodilo ego v bezuspeshnom potoke myslej do bessilija i moraljnogo istoshenija. I eto prodolzhalosj uzhe ne pervuju nochj i dazhe ne pervyj mesjac, v techenie kotorogo, a tak zhe i mnogih predydushih mesjacev, ego muchala hronicheskaja bessonica.
Nochju on uhodil v vyzvannoe snotvornymi preparatami zabytje, a dnem na rabote lovil nedoumennyje vzgljady kolleg i kolkie repliki:
“Ty vygljadishj ustavshim, chem ty vchera zanimalsja?” – etot vopros byl dovoljno postojannym, kogda, naprimer, za obedennym stolom v kafeshke na rabopte ili v processe vypolnenija etoj samoj raboty on ne mog podavitj postojannye poryvy k zevote.
“Mne ne hvataet kisloroda”, – odin raz soobshil TT, – “Vy razve ne znaete, chto chelovek zevaet v tom sluchae, esli ego organizm chuvstvuet imenno nedostatok kisloroda, a ne potomu, chto on hochet spatj” – dlja mnogih sidjashih v tot denj vmeste za lanchem, verojatno, eto byla shokirujushaja novostj. A to, naprimer, chto chelovecheskij organizm pered zasypaniem vsegda stremitjsja napolnitj legkie kislorodom dlja predstojashej nochi, navernoe bylo im v novinku. Chelovecheskie refleksy, ne bolee…
Sovsem ne zametiv togo, TT ochnulsja posle neprodolzhiteljnogo polusna-poluzabytja. On oshushal kak telo pod odejalom oznoblo ot vystupaeshego pota. Ostaviv mysli o vozmozhnyh narushenijah v obmene veshestv svoego organizma i povrezhdennoj predstateljnoj zheleze, on zakutalsja v halat i vernulsja k kompjuteru. Dazhe ne posmotrel na chasy – nadobnosti v etom ne bylo nikakoj, poskoljku zavtra byla subbota i vyhodnoj denj, to ne objazateljno opjatj nuzhno bylo vstavatj v polovine shestogo utra, bystro chistitj zuby, i ne prinimaja dusha i bez zavtraka, lishj naskoro vypiv objazateljnye dve chashki kofe i vykuriv sigaretu, bezhatj k metro, chtoby k polovine sedjmogo bytj uzhe na rabote.
On vernulsja k kompjuteru – pered tem, kak on ushel spatj, on dazhe ne potrudilsja vykljuchitj ego.
V okoshke odnoj iz programm dlja mgnovennogo obmena soobshenijami on prochital vesjma neznachiteljnuju zametku o tom, chto snega v etom godu v Fevrale v Grenoble nemnogo, poetomu, esli TT nadumaet poehatj katatjsja na lyzhah, to sleduet eto sdelatj v Marte. Zhelateljno prosto vzjav dlinnyj weekend s chetverga na ponedeljnik.
Ni v Grenoblj, ni v Morokko, ni v New York emu ne hotelosj sejchas tak, kak okazatjsja v zasnezhennoj i skovannoj morozami sibiri, v gorode ego detstva – tom, gde on rodilsja, vyros, uchilsja i dazhe uspel nemnogo porabotatj srazu posle okonchanija instituta.
TT smotrel ustavshimi glazami na monitor, a v glazah on chuvstvoval, vystupali krasnyje prozhilki ot beskonechnogo sidenija za kompjuterom i hronicheskoj bessonicy, pomnozhennoj na zlou[potreblenie alkogolem i lekarstvennymi preparatami.
“Unynie”, – on skazal eto vsluh. “Chto eto takoe” – sprosil on u monitora, v otvet emu bylo lishj beskonechnoe zhuzzhanie i ravnomernyj shum zhestkogo diska. “Chto takoe depressija, i pochemu odni ljudi mogut spravitjsja s plohim nastroeniem, a drugie podsazhivajutsja na nee, slovno na kkaoj-to narkotik, i ona uzhe ne mozhet vypustitj, pogloshaja vse boljshe i boljshe”.
TT vkljuchil TV i ne smotrja na ekran, prosto prislushivalsja k gollandskoj rechi. Pochemu ja tuplju – dumal on, pochemu ja ne v sostojanii boljshje govoritj na ih jazyke, pochemu mne eto daetsja s nepreodolimym trudom.
“N-da, beskonechnye pochemu”.
“Nado li eto tebe, TT?” – on vspomnil slova podrugi, zhivushej teperj v drugoj strane, zhalj, chto ona uehala paru let nazad.
TT reshil, chto nuzhno zanjatjsja chem-to drugim, chem prosto prokruchivatj v golove nenuzhnye mysli i snova otkryl brauzer, nabral tradicionnye tri double u, nazvanie sjta i napisal v razdele self summary:
“I am the guy who want to have a special one. The one who can help him to understand, what he really, really wants”
